В третьей серии этого сезона Ормунд сдался Рейнире и заодно расстался с «Дейроном» и Тессарион. Тем временем в Королевской Гавани на Рейниру одна за другой обрушивались неприятности: казна опустела, замок наводнили крысы, а горожане голодали. Верховный септон отказывался короновать её, считая наездников драконов чем-то противоестественным, а Корлис требовал признать его незаконнорождённых сыновей Веларионами.
Вдобавок ко всему этому Рейнира ещё и переживала месячные. Во время встречи с жителями города Сильви обвинила знать в том, что та припрятывает еду, пока остальные голодают. В ответ Рейнира устроила пир, пригласила знатных особ, оскорбила их, подав на стол крыс — заодно решив часть проблемы с грызунами, — а затем сообщила, что пока они сидели в Красном замке, их дома обыскивали золотые плащи, чтобы изъять и раздать спрятанные запасы продовольствия. Между Рейнирой и Деймоном возникли разногласия по поводу управления королевством: она делала ставку на дипломатию, тогда как он ратовал за войну и завоевания.
Рейнира отправила Деймона в Долину — убедить Джейни выделить золото. Когда добытая у знати еда была роздана народу, горожане ликовали, а Мизария заметила, что народное одобрение важнее благословения Верховного септона. Однако хорошее настроение Рейниры быстро испортил Корлис, назвавший её лицемеркой: она отказывается признавать Алина и Аддама Веларионами, хотя сама воспитывает незаконнорождённых сыновей. Не успев оправиться от этого удара по самолюбию, Рейнира узнаёт, что «Дейрон», находящийся в её замке, — самозванец, а настоящий Дейрон сейчас с Ормундом, который к тому же успел захватить Тамблтон и вернуть себе Тессарион. Что произошло дальше — разберём подробно.
Внимание, впереди спойлеры.
Рейнира пытается разгадать замысел Ормунда
В конце предыдущей серии Рейнира недоумевала, зачем Ормунду понадобилось захватывать Тамблтон, и в этой серии ответа она так и не находит. Город не представляет особой стратегической ценности, так что превращение его в оплот зелёных выглядит странным решением. Рейнира предполагает, что Ормунд рассчитывает вынудить её напасть на город, который поднял её знамя: погибнут и его солдаты, и простые горожане, а сам он использует это, чтобы объявить её недостойной престола — вплоть до сравнения с Мейгором Таргариеном.
В своё время Мейгор обрушил ярость своего дракона Балериона на Септу Памяти на холме Рейнис, устраивал пыточные и издавал тиранические указы, снискав себе славу одного из самых ненавидимых правителей Семи Королевств. Неудивительно, что подобное сравнение пугает Рейниру. Орвайл напоминает, что Талли, обязанные Деймону, движутся к Королевской Гавани, и их путь пролегает как раз через Тамблтон: вместо того чтобы посылать драконов, можно бросить против армии Ормунда сухопутные войска — кровопролитно, но хотя бы без участия драконов.
Кстати, пока не забыли. Новый телеграм-канал @total_obzor — ваш компас в океане фильмов и сериалов. Мы смотрим всё, чтобы вы смотрели лучшее. Никакой воды — только суть: что / о чем / стоит ли вашего времени. Подписывайтесь и всегда знайте, на что идти в кино или залипнуть вечером! Однако вернемся к нашей теме…
Заручившись одобрением Мизарии, Рейнира соглашается на план Орвайла и вводит его в состав малого совета — при условии, что тот сохранит верность и не переметнётся обратно к зелёным. По расчётам Рейниры, Талли доберутся до Тамблтона через несколько недель, а пока город можно держать под присмотром одного дракона, не давая Ормунду расслабиться.
Мизария напоминает и о других нерешённых проблемах Королевской Гавани, что заставляет Рейниру осознать: десницы, Корлиса, на совете нет, да и сам совет катастрофически поредел. Мизария советует назначить нового мастера над монетой, чтобы направить народный гнев по поводу финансового краха на него, а не на королеву. Вспомнив, как во время пира её задел Торрхен, намекнувший, что рано или поздно люди поймут, чья вина в голоде, Рейнира поручает Мизарии разыскать его и назначить на эту должность — совместно с Деймоном.
Алин становится новым десницей Рейниры
Рейнира отправляется к Алисенте за сведениями об Ормунде. Поначалу та уходит от темы, переключаясь на историю о том, как отправила Дейрона к Хайтауэрам, чтобы уберечь его от типичного таргариеновского воспитания — что теперь выглядит бессмысленным, ведь он всё равно оказался втянут в войну наравне с Эймондом, Эйгоном и Хелейной. В ответ Рейнира поясняет, что даже заполучив настоящего Дейрона, не стала бы его казнить.
Похоже, эти слова немного смягчают Алисенту, и, помимо в целом бесполезных сведений об Ормунде, она упоминает, что Хайтауэры отличаются повышенной чувствительностью к запахам. Как это может пригодиться Рейнире — загадка: то ли жителям Тамблтона придётся как-то воспользоваться этим знанием, то ли Алисента просто хочет показать, что она на стороне Рейниры. Что из этого верно, покажет время. Тем временем происходит короткая сцена между Алином и Корлисом: сын просит отца встретиться с Рейнирой и вернуться к обязанностям десницы.
Корлис отвечает, что дело не в ссоре с королевой, но советует Алину пойти вместо него — если уж Рейнира не соглашается признать бастардов Веларионами по его просьбе, возможно, увидев их работу в малом совете, она передумает. Алин признаётся, что чувствует себя не в своей тарелке при дворе, однако Корлис покидает Королевскую Гавань с таким видом, будто его миссия здесь окончена, оставляя Алина и Аддама наедине с новыми обязанностями. Следуя совету отца, Алин приходит в комнату, где Визерис когда-то построил макет Старой Валирии, чтобы обсудить с Рейнирой свою новую роль.
Он сообщает, что Корлис отправился охотиться на рейдеров Триархии, блокирующих торговые пути, — известие, которое раздражает Рейниру, поскольку присутствие Корлиса требовалось в совете. Алин замечает, что после стольких потерь эта самостоятельная миссия, возможно, единственный способ для отца вернуть себе ощущение стабильности и значимости. Заметив макет, Рейнира заводит разговор об угасающих династиях, бремени власти и отцовстве, но момент прерывает возня крыс вокруг макета — своего рода метафора того, что крысиный пир так и не решил её проблем по существу. В качестве заместителя десницы Алин вносит первое предложение: завести кошек.
Рейнира разбирается с Хью и Улфом
Рейнира приходит в зал малого совета, чтобы обдумать причины, по которым Ормунд засел в Тамблтоне. Её прерывает Хью — она решает, что он пришёл напомнить об обещанных покоях для себя и жены, но на деле он просит разрешения отправиться на своём драконе следить за Тамблтоном вместо Улфа. Рейнира опасается, что в Тамблтоне находится Кэт, и если Хайтауэры причинят ей вред, Хью не сдержится, спалит всё вокруг и сорвёт план по возвращению города.
Хью уверяет, что способен держать себя в руках. В итоге Рейнира решает, что он и Улф будут дежурить по очереди, начиная с Хью, — тот доволен таким решением. Что касается Улфа, тот прогуливается по Королевской Гавани и натыкается на граффити, судя по всему, оставленные сторонниками Хайтауэров: они называют Рейниру «королевой бастардов». По-хорошему, как представитель королевы, он должен был распорядиться о том, чтобы надпись стёрли, но вместо этого отправляется в знакомую таверну и напивается.
Тем временем Рейнира просит Орвайла поднять записи обо всех контактах, которые могли происходить между кем-либо из Красного замка и Ормундом после смерти Визериса. Орвайл обещает заняться этим. Заодно Рейнира спрашивает, насколько сильно Хайтауэры влияют на Веру Седмерых. Орвайл отвечает, что Вера так же тесно связана с домом Хайтауэр, как драконы с домом Таргариен, однако сами Хайтауэры Верой не управляют. Это сбивает Рейниру с толку — она была уверена, что именно из-за Хайтауэров Верховный септон отказался её короновать.
Орвайл поясняет, что Седмеро довольно строго придерживаются собственных правил, но при этом сам он не видит особого смысла добиваться благословения септона: народ уже признал её королевой, а это куда важнее одобрения религиозного деятеля. Рейнира задумывается, не стоит ли вовсе упразднить религиозный институт, но Орвайл отговаривает её: пусть одобрение Веры не так уж и необходимо, поддержка народа — необходима, а среди простых людей немало верующих.
Нападение на их веру превратит Рейниру во врага общества номер один. Отложив эту тему, Рейнира вновь напоминает Орвайлу о письмах, отправленных Ормунду, и интересуется, есть ли вести от Деймона. Тот отвечает, что пока ничего не слышно. Позже выясняется и другое: несмотря на все старания Отто, Ормунд ни разу не ответил на его письма. Это ставит Рейниру в тупик. Орвайл предполагает, что Ормунд, вероятно, правил Старым городом как собственным королевством и не особо считался с мнением Отто.
Пока Рейнира размышляет над этим, появляется Улф со списком требований от своих собутыльников из таверны. Рейнира велит ему больше не появляться там и вообще в общественных местах — если его убьют, она лишится одного из немногих наездников дракона, а это слишком дорогая потеря. Отныне Улфу разрешено находиться только в Красном замке или патрулировать Тамблтон вместе с Хью. Тот оскорблён таким ограничением и в ответ упрекает Рейниру в тираничных замашках, напоминая про граффити и намекая, что народ вот-вот восстанет против неё. Это окончательно выводит Рейниру из равновесия, и она приказывает сиру Лутору вместе с золотыми плащами стереть все крамольные надписи и наказать виновных.
Деймон встречается с Рейной
Деймон прибывает в Долину и разговаривает с Джейни. Он напоминает, что та так и не прислала войска на помощь Рейнире во время войны с зелёными, на что Джейни туманно отвечает: у неё под рукой были лишь маленькие Таргариены с маленькими драконами, а раз война уже завершилась, солдаты и вовсе не нужны. Тем самым она сама загоняет себя в угол — раз войск не будет, Деймон просит золото. Джейни в ответ называет его попрошайкой, но Деймон резонно замечает: стоит ей дать золото, и они смогут наконец избавиться от общества друг друга.
Джейни выдаёт несколько мешков золота, Деймон грузит их на седло Караксеса и уже готов отправиться домой. Но дракон решает иначе и относит его в пещеру, где скрывается Рейна вместе со Стилером Овец. Она обрезала волосы, чтобы её не узнали как Таргариен, кормит дракона овцами и ведёт скорее жизнь странницы, чем принцессы — Джейни ведь сказала ей чувствовать себя как дома в любой части Долины, и, судя по всему, та восприняла эти слова слишком буквально.
Деймон убит горем при виде дочери в подобном состоянии, но одновременно понимает: если Рейнира узнает о её ошибке, Рейну ждёт смерть. Он пытается уговорить дочь — а заодно и самого себя, — что они могут вернуться в Королевскую Гавань, оставив Стилера Овец позади, и представить всё так, будто она никак не связана с этим драконом. Рейна отказывается: она связана со Стилером Овец узами, разорвать которые не в её власти. По её словам, из всех Таргариенов её всегда замечали меньше всех, и лишь этот дракон заставляет её чувствовать принадлежность к роду.
Деймон предлагает другой вариант — убедить Рейниру, что смерть Джейса была случайностью, а не намеренным поступком дочери. Рейна отвечает, что даже если бы это сработало, она не смогла бы жить в замке и каждый день видеть Рейниру: прощение королевы не смоет с её рук кровь Джейса. Она хочет жить в изгнании и искупать свою вину, поэтому просит отца никогда не выдавать её местонахождение. Пока Деймон осмысливает услышанное, Рейна садится на Стилера Овец и взмывает в небо — сцена, снятая с большим изяществом благодаря игре Фиби и Мэтта. Заметив неподалёку пастуха, Деймон обдумывает новую идею.
Деймон объявляет случайного человека убийцей Джейса
Вернувшись в Королевскую Гавань, Деймон входит в зал малого совета, прерывает речь Торрхена об экономике и бросает на стол голову наездника дракона, якобы направившего Стилера Овец против Джейса. На самом деле это голова того самого пастуха из Долины, которую Деймон приметил ранее, но она настолько обгорела от пламени Караксеса, что черты лица уже не разобрать, — так что обман выглядит убедительно.
Торрхен, Мизария и Деймон начинают спорить о том, куда потратить привезённое золото, но Рейнира просит всех, кроме Деймона, покинуть зал, чтобы обсудить голову наедине. Она чувствует себя обманутой: считает несправедливым, что Деймон не позволил ей самой встретиться с убийцей сына перед казнью — ей хотелось получить своего рода облегчение, а он лишил её этой возможности.
Тем не менее Деймону удаётся убедить Рейниру, что смерть Джейса была трагической случайностью, что сам Стилер Овец теперь бродит на свободе без хозяина, а виновный наездник мёртв — на этом, по крайней мере пока, дело закрыто, и Рейна вне подозрений. Немного успокоившись, Рейнира возвращается к вопросу о золоте: оно пойдёт на пропитание горожан, а городской страже придётся довольствоваться тем, что есть.
Деймон не возражает и покидает зал совета. По пути в свои покои он сталкивается с Мизарией и язвительно замечает, что та напрасно убедила Рейниру ставить интересы народа выше армии. Мизария парирует: пусть отрубленная голова и обманула королеву, саму Мизарию провести не удалось, и правда о событиях в Долине рано или поздно всплывёт наружу. Тем временем Рейнира навещает Алисенту, чтобы сообщить о том, что останки Отто отправлены в Старый город, и передаёт ей его кольцо на память.
После её ухода к Алисенте подходит Хелейна с просьбой помочь с ночной сорочкой — и тут Алисента замечает, что одежда дочери больше ей не по размеру. Сцена обрывается на этом моменте, но, судя по выражению шока на лице Алисенты, речь, видимо, идёт о новой беременности Хелейны — и, судя по всему, не из-за измены, а от собственного мужа, Эйгона. В книгах у Хелейны было трое детей: Джейхейрис, Джейхейра и Мейлор. Сериал изначально сократил их число до двух, и, похоже, теперь создатели вводят третьего ребёнка. Поскольку он был бы рождён от Эйгона, Вера могла бы признать его законным правителем Семи Королевств. Если Рейнира сочтёт этого ребёнка угрозой и решит его убить, пропасть между ней и Алисентой станет ещё глубже.
Эйгон и Ларис добираются до Драконьего Гнезда
Эйгон и Ларис наконец достигают окрестностей Драконьего Гнезда, где Эйгон воссоединяется с Солнечным Огнём — точнее, с его останками — и бросается обнимать труп дракона. Один из местных замечает Эйгона и объявляет, что прикоснуться к мёртвому дракону можно только за плату. Ларис расплачивается с ним и пытается наладить контакт, чтобы получить кров, представляясь септоном — так он использует суеверный страх простолюдинов перед духовенством для защиты.
Эйгон едва не выдаёт их обоих, начиная бормотать на валирийском о том, что Солнечный Огонь на самом деле жив, но Ларис успевает его остановить и увести прочь, прежде чем кто-либо заподозрит в этом чудаке короля. Эйгон забирает с собой одну из чешуек дракона на память. Приблизившись к самому городу, он замечает солдат Кристона, присягнувших ему на верность, и наивно полагает, что те придут на помощь. Ларис отрезвляет его: во время войны или сразу после неё солдаты обычно служат прежде всего себе, а не своему правителю.
К тому же никто попросту не знает, как выглядит Эйгон в лицо, так что рисковать анонимностью бессмысленно. Уже в самом городе, пока Эйгон разглядывает труп Мелис, Ларис пытается разжиться едой и ночлегом. К нему подходит крикливый тип и спрашивает, не из Речных ли земель они родом. Ларис отвечает, что они из Шарп-Пойнта, и после серии уточняющих вопросов, а заодно расставшись со всеми деньгами, слышит: пока они отрабатывают своё пребывание, могут остаться, а иначе — прочь из города.
Эйгона не радует порученное ему занятие — сбор мочи и фекалий для переработки, но Ларис убеждает его подчиниться: иначе их обоих просто убьют. Позже, когда Эйгон переводит дух, Ларис сообщает, что через несколько дней в Дускендейл отправляется браавосский корабль — значит, они добудут лошадей, доедут до пристани и сядут на этот корабль. Судя по всему, Эйгон пропускает эти слова мимо ушей и вновь заводит разговор о том, что он законный король. Тогда Ларис напоминает: благодаря стараниям Рейниры все считают его мёртвым, и этот слух стоит поддерживать до подходящего момента.
Эйгон едва не срывается в гневе, но чем дальше слушает Лариса, тем яснее понимает тактическую выгоду собственной «смерти». По совету Лариса он отправляется за едой и обнаруживает, что для него и его напарника по сбору нечистот ничего не осталось. Столкнувшись с откровенным классовым презрением, Эйгон взрывается и идёт разбираться с тем самым крикливым верховодом, который заправляет распределением еды в этом районе города. Затея с треском проваливается: без охраны Эйгон — никто, и в итоге ему приходится буквально вылизывать грязную обувь обидчика, чтобы загладить дерзость.
Кристон намерен напасть на Талли
Кристон со своим отрядом добирается до Харренхолла в надежде найти там Эймонда, Вейгара, Саймона, Гермунда или Пакстера, но находит лишь Алис. Она сообщает, что Саймон, Гермунд и Пакстер мертвы, а Эймонд действительно приезжал в Харренхолл, но затем улетел обратно в Королевскую Гавань, чтобы сразиться с королевой Рейнирой. Впрочем, никаких доказательств этому не приводится.
Известно, что ни Вейгара, ни Эймонда в Королевской Гавани нет, а спрятать где-то в замке дракона такого размера попросту невозможно; да и покидать Харренхолл без Эймонда Вейгар вряд ли бы стал. К тому же в последний раз, когда его видели, он был не в том состоянии, чтобы вообще куда-либо лететь. Так где же он на самом деле? Не лжёт ли Алис? Ни Кристона, ни Гвейна эти вопросы, впрочем, не тревожат — оба слишком потрясены известием, что Железный трон теперь занимает Рейнира. Пока они переваривают новости в зале, солдаты обыскивают окрестности замка в поисках следов Вейгара.
Один из них докладывает, что гнездо дракона обнаружено, но покинуто, — из чего оба делают вывод, что Эймонд действительно вернулся в столицу. Известие приводит Гвейна почти в отчаяние. Кристон отказывается верить, что Эймонд мог их бросить. Гвейн предлагает отправить ворона с известием в Тамблтон, к Ормунду, и затем самим двинуться туда же.
Кристон с этим не согласен: он намерен остаться в Харренхолле и не пустить Талли к Королевской Гавани, что даст Ормунду время укрепить войско. Гвейн возражает, что у Талли значительно больше солдат, но Кристон уверяет, что внезапная атака позволит их одолеть. Гвейн считает эту стратегию сомнительной — она в лучшем случае задержит Талли, но не остановит их окончательно. Кристон произносит нечто о верности чести, чтобы не превратиться в зверя. Что стоит за этими словами? Помутился ли рассудок Кристона, или же в этой войне, которую по большей части решают драконы, в нём внезапно заговорило отчаянное желание оставить по себе память? Вопрос остаётся открытым.
Ормунд узнаёт об исчезновении Эймонда
Войско Хайтауэров занимает Тамблтон, расселяясь по домам горожан. Дом Кэт и семьи её брата захватывают трое солдат Хайтауэра, один из которых проявляет к девушке нездоровый интерес. Не щадят и местную знать: Ормунд полностью переоборудовал один из особняков под свою резиденцию и штаб. Хозяева пытаются убедить его в собственном нейтралитете, но Ормунд напоминает, что их нейтралитет — лишь видимость, ведь присягу они принесли именно Рейнире, а не остались в стороне от конфликта.
Он и вовсе сомневается в её праве на трон, считая, что единственное её оружие — устрашение с помощью дракона. Ормунд обещает знати покинуть их владения, как только «истинный» правитель Семи Королевств займёт престол, а до тех пор им придётся терпеть присутствие его армии. Дейрон, унаследовавший от Алисенты рыжевато-каштановые волосы, пытается обращаться со знатью мягче, но Ормунд напоминает: истинному правителю нужно быть «справедливым, но твёрдым».
Пока Дейрон обдумывает этот совет, появляется Джон Рокстон с письмом от Борроса Баратеона из Штормового Предела — тот не спешит обещать поддержку Ормунду в борьбе за трон. Тогда Ормунд напоминает всем, что брачный договор между Эймондом и одной из дочерей Борроса, Флорис, по-прежнему в силе, а значит, у Борроса есть негласное обязательство помочь зелёным в трудную минуту. Ормунд велит Джону отправить очередного ворона с напоминанием об этом долге. Что же до самого Эймонда — после поездки в Харренхолл о нём по-прежнему ни слуху ни духу.
Джон замечает, что без Эймонда и Вейгара оборона города долго не продержится. Заметив тревогу на лице Дейрона, Ормунд успокаивает его, заверяя, что Эймонд обязательно появится. Тем временем над Кэт совершает насилие один из солдат Ормунда; когда брат девушки и его жена пытаются вступиться, солдат жестоко избивает мужчину и ломает женщине руку. Кэт с семьёй отправляется искать справедливости к тем самым знатным особам, чей замок теперь занимает Ормунд, и те приводят их прямиком к нему.
Выслушав обе стороны, Ормунд приказывает кастрировать и переломать руки Гаррику из Уайтгроува — виновному солдату, а также распоряжается, чтобы лекарь осмотрел раны Кэт, её брата и невестки. После того как семья уходит, Ормунд вновь обращается к Дейрону с очередным наставлением о том, как следует управлять людьми.
Немного позже он пробует различные ароматы — то ли составляет для себя духи, то ли просто подбирает подходящий запах, — когда Джон прерывает это занятие письмом от Гвейна из Харренхолла: об Эймонде и Вейгаре по-прежнему ничего не известно. Прочитав письмо, Ормунд на мгновение теряет самообладание, будто забыв все свои недавние наставления Дейрону. Успокоившись, он выслушивает вопрос Дейрона о том, идёт ли Гвейн к ним в Тамблтон, но уклоняется от прямого ответа, заявляя лишь, что план придётся менять.
Ормунд хочет видеть Дейрона королём
В финале четвёртой серии жители Тамблтона и войско Хайтауэров замечают на границе города Хью верхом на Вермитаре. Пока золотые плащи наводят порядок в Королевской Гавани, вычищая сторонников Хайтауэров, солдаты Ормунда хватают брата Кэт и приводят его к логову Тессарион, прерывая нежную сцену между Дейроном и драконом.
Ормунд ненавидит драконов и, подобно Вере, считает их порождением зла; он не желает, чтобы Дейрон превращался в Таргариена, и хочет удержать его на стороне Хайтауэров. «Сторона Хайтауэров» здесь оборачивается женоненавистничеством и привычкой оправдывать любые жестокие решения волей богов — и именно этими инструментами Ормунд убеждает Дейрона, что боги хотят видеть его королём, а первым шагом к этому должно стать убийство брата Кэт.
Причина проста: тот посмел поднять руку на солдата Хайтауэра, то есть, по логике Ормунда, на самого Дейрона и на него самого. Так, пока насильника Гаррика наказали за его преступление, брат Кэт должен поплатиться за «оскорбление короны» — хотя формально Дейрон ещё не коронован. Юноша пытается возразить, что мужчина действовал в порядке самозащиты и что милосердие тоже составляет добродетель правителя, но стоит Ормунду заметить, что он рассуждает совсем как его покойный отец, как Дейрон, стремясь стереть в себе Таргариеновскую сторону, лично казнит пленника.
Ормунд явно доволен произошедшей переменой, хотя истинный его замысел остаётся неясным. Знает ли он о родстве Кэт и Хью? Не собирается ли он убить и саму Кэт, чтобы спровоцировать Хью на вспышку ярости, а затем воспользоваться последствиями этого срыва, чтобы восстановить народ против Рейниры и представить Дейрона как достойную альтернативу? Замысел остаётся туманным, но интригующим — и здесь особенно интересно, какими окажутся дальнейшие догадки зрителей.